Текст #000718

И когда начались съемки, эти люди принесли в картину то, что не дают ни грим, ни тонко подобранная типажность, ни тщательная отрежиссированность массовки, — правду своих лиц, морщин, натруженных рук, своего прошлого.

Принесли свойственную простому человеку привычку к неподдельности — не играть в то, как строят избу, а строить. Не изображать, как полощут в реке белье, а трудиться по-настоящему. И по-настоящему ждать, не откликнутся ли проплывающие мимо люди весточкой о канувших на войне близких. И по-настоящему переживать даже в заведомо игровых сценах. Я об этом писал в репортаже со съемок и здесь добавлю лишь то, что их участники (в особенности женщины) почитали реальностью, чистой правдой не только свое личное, навеянное прошлым, но и весь сюжет фильма целиком. В образный строй этого, внутри каждого из них живущего, непререкаемого в своей правде фильма они приняли и актеров-кино-героев, дядю Ваню, Веру, Николая Максимовича, и такие условные, чисто «сюжетные» события, как, скажем, смерть председателя или проводы дяди Вани в госпиталь (эта сцена снималась, но не вошла в картину). Они прощались с ним со слезами, веря, что расстаются не с актером, с человеком, так много сделавшим для них, для родной им теперь деревни Мартынихи.

Это чувство подлинности, сближающее происходящее в произведении искусства с реальностью, становилось камертоном, по которому настраивался весь фильм.

Вспомните, как в образной его структуре спаяны Массовые сцены и актерские эпизоды. В упоминавшейся уже сцене строящейся деревни действие завязывает «массовка» (это обозначение можно употреблять здесь лишь условно), вся артель слагает киноэпизод. В нем — общая одушевленность, энергия. Динамичность всей композиции и — выразительно схваченные портреты людей. Народное действо... Лишь создав его образ, режиссер и оператор выводят нас на крупные планы актеров — дяди Вани, поясняющего, как в окончательности встанет новый дом, помогающего Вере управляться с рубанком. Под руками дяди Вани широко, плавно ходит плотницкий инструмент, стружка белой горкой вкусно застилает верстак, а рядом, вровень с лицом Веры, в кадре дочерна обугленная балка (эти контрасты все время прослеживаются, в их столкновении, в непрестанно ощутимом движении изобразительной тональности фильма к светлому звучит тема набирающей силу жизни). «Производственные кадры». Работа. По которой так стосковались руки дяди Вани. Которая так много говорит и сердцу Веры — не привелось ее мужу отстраивать новую Мартыниху.

А потом в один из вечеров дядя Ваня возьмет у Веры гармонику ее мужа, подсядут к ним люди — «играй, солдат», —и зазвучит песня. Кинокамера уйдет на широкую панораму деревни, откроется берег реки, на котором мастерят лодки, в поле, где кипит весенняя страда, и тут же, рядом, бабы в белых кофточках стаскивают с пашни артиллерийское орудие. И кадры эти воспринимаются не как «фон», не как живописная иллюстрация к песне, а как образ поднимающейся деревни: Образ, вобравший ее воздух, широту, скромную, неброскую красоту. Так, свободно чередуя крупные и общие планы, актерские и массовые эпизоды, движется фильм. И в движении этом просматривается все пространство русской деревни. Лица. Характеры. Народ.

Я уже говорил о двух началах, слагающих народный план этого фильма. Они сливаются воедино, обретают кульминационное звучание в сцене Дня победы. Эпизод завязывается в темной ночной избе. Вернулся из района Николай Максимович и принес весть: «Окончилась война... Еще вчера. Мы ничего не знали». «Победа?» — спрашивает дядя Ваня. И в этом «уточняющем» его вопросе (наши войска в Берлине?) схвачена особая, именно этому моменту присущая правда. Та же правда, что продиктует и следующее мгновение — сведет в объятия, заставит молча горько, потрясенно рыдать двух этих солдат, двух мужчин, потерявших в войне безмерно многое. Та же правда выведет нас в солнечный весенний день, обратит наш взор к потрясенным, скорбным лицам, к горько, безутешно плачущим, страдающим до беспамятства русским женщинам, вдовам, осиротевшим матерям. Тут http://kypit-diplom-vuza.com/v-odesse.html можно купить диплом в одессе проведенный без предоплаты