Назад

Григорий Заславский «Еще один разговор «по Достоевскому»

«Независимая газета»
16.11.2015

Кто видел, запомнил на всю жизнь спектакли Камы Гинкаса «по Достоевскому», автору, который режиссера не отпускает. «Записки из подполья» играли на основной площадке Московского ТЮЗа, «Играем «Преступление…» – во флигеле, «К.И. из «Преступления…», премьеру которого сыграли ровно 21 год назад в ноябре 1994 года, можно увидеть и сегодня в пространстве, названном «Игры в Белой комнате». Сегодня, спустя много лет, театр заново открыл сцену «Игры во флигеле», снова – спектаклем Камы Гинкаса «по Достоевскому», еще точнее – снова по «Преступлению и наказанию». Первый спектакль сыграли в день рождения писателя.

Гинкас – из тех режиссеров, которого почему-то принято «формулировать»: стало уже общим местом, к примеру, говорить, что его спектакли – о смерти, что именно эту тему или круг тем, связанных так или иначе со смертью, он последовательно разрабатывает, как богатую породу. Режиссер однажды даже в спор вступил с одним из таких мнений – мол, не о смерти, а наоборот, о жизни его спектакли. Очень хочется уйти от штампов – так, как не повторяется, обращаясь вроде бы к одному и тому же «Преступлению и наказанию» Камы Гинкаса. Почему «вроде бы»? Потому что каждый раз Гинкас из этого не очень многонаселенного текста выводит на сцену новую пару героев. Сперва диалог вели Раскольников (Маркус Грот) и Порфирий Петрович (Виктор Гвоздицкий), и все, кто видел, до сих пор содрогаются от сцены, которая была сдвинута к финалу, в которой Раскольников рубил капусту, а зрители видели – убивал старуху-процентщицу и ее сестру, во втором спектакле героиней стала Катерина Ивановна Мармеладова (Оксана Мысина), а адресатом ее полубезумных монологов стала публика, в новом спектакле, который сыграли впервые в конце минувшей недели, главные собеседники – Свидригайлов (Игорь Гордин) и Раскольников (Эльдар Калимулин). В белом пространстве площадки – точно такою же белой она была и тогда, много лет назад, когда здесь играли Виктор Гвоздицкий и Маркус Грот, – очень важны любые цветные вкрапления, за цвет в новом спектакле отвечают двое артистов погорелого театра – так они названы в программке, Достоевский, впрочем, не протестует, напротив, дал режиссеру необходимые основания для таких цветных снов. Дело в том, что подзаголовок нового спектакля «По дороге в…» – «русские сны по Ф. Достоевскому». Этих артистов – двух странных персонажей женского полу с топорами, застрявшими в головах, играют Александр Тараньжин и Анна Колобаева. Цирковые герои, они своими появлениями и проходами вроде бы должны разбивать тяжелые разговоры Раскольникова со Свидригайловым, но, как обычно это случалось у Гинкаса, расширение амплитуды чувств и эмоций лишь усиливает, обнажает драматический нерв, вообще драматизм. Если бы не было такого вот страшновато-смешного, трагедия была бы не такой страшной, не такой тяжелой.

«Пол-то помыли», – первая реплика Раскольникова произносится почти неразборчиво, заставляя напрячь слух. Гинкас сводит на сцене молодого актера – ровесника Раскольникова! – с Гординым, на которого в последние годы строит свой репертуар. Гордин, надо сказать, от спектакля к спектаклю только набирает, в роли Свидригайлова в каких-то сценах просто завораживая отвратительным очарованием своего героя – то качество, которое так манило, кажется, самого писателя в разнообразных мерзавцах, так обильно населяющих его романы. Трогательная незащищенность здешнего Раскольникова, его расшатанные нервы, которым не по силам пришлись, назовем их так, сильные впечатления, в новом спектакле Камы Гинкаса сходится с опытностью второго актера и его героя Свидригайлова: как ни крути, а тут смерть, убийство, совершенное Раскольниковым, там – два шага до самоубийства Свидригайлова. Ну и разговоры о запретах и свободе, вопросах, мучивших и того, и другого в замкнутом пространстве небольшой комнаты, где и игровая площадка, и зрительный зал на несколько десятков зрителей, – в излюбленной Достоевским тесноте русской жизни и широте предлагаемых русским умом идей. Сцена «Игры во флигеле» для таких спектаклей – в самый раз. Вроде бы и немаленькая «квартира», а, бродя по комнатам перед спектаклем, неизменно натыкаешься на одних и тех же зрителей. Чехов ценил, как известно, когда словам тесно, а мыслям просторно, а вот героям Достоевского тесно и в том, и в другом, из-за этой тесноты – неизбежные столкновения противоположностей, какими здесь и предстают Свидригайлов и Раскольников. Обоим – очень трудно жить.

Глаза Свидригайлова–Гордина, кажется, в эти самые минуты заглядывающего, прошу прощения за высокопарность, за порог бытия, отпечатываются, их уже забыть невозможно. Сладкие его мысли пугают своей привлекательностью, тут Достоевский, а за ним Гинкас жестоко глумятся над простодушной публикой.

Как известно, дорога в Америку для него становится дорогой в… Так что жить хочется!



Назад