Наталья Витвицкая «Дон Жуан Суперстар»: смех сквозь боль»

«Ведомости»
22.05.2026

Шерешевский поставил на сцене МТЮЗа рок-оперу про кризис среднего возраста

Главный режиссер Московского театра юного зрителя Петр Шерешевский последовательно переосмысливает архетипические сюжеты с ловкостью фокусника. И отличного драматурга. Режиссер пишет под псевдонимом Семен Саксеев, приближая Чехова, Ибсена, Шекспира и кого угодно к современным нам. На этот раз его внимание захватил великий обольститель, обманывающий женщин и никак не способный разобраться с внутренней пустотой. Рефлексии современного Дон Жуана предсказуемо коснулись вопросов моногамии и полигамии, но кроме этого – неважного устройства мироздания. В помощь герою Шерешевский-Саксеев призвал не только традиционную для его почерка видеосъемку, но и жанр рок-оперы.

За основу текста он взял не конкретное произведение, а только образ главного героя, приключения которого интерпретировали поэты, прозаики и драматурги на протяжении последних четырех веков: впервые Дон Жуан как театральный персонаж появляется в пьесе Тирсо де Молины в XVI в. Нарочитая непривязка к сюжету дала значимую свободу для драматургических поисков и актерской фантазии. Шерешевский не раз подчеркивал, что актеры – сотворцы, и сценический текст они сочиняют вместе. Как итог – спектакль, названный по аналогии с рок-оперой «Иисус Христос – суперзвезда» («Дон Жуан Суперстар». – «Ведомости»), в большей степени является разросшейся во все стороны психодрамой. Побочных сюжетов, не слишком пересекающихся с главным, очевидно, больше, чем нужно. Но триггеры современных молодых и не очень молодых людей задеты Шерешевским со скальпельной точностью – эмоциональная импотенция, повторяющиеся сценарии, стремление к любви и невозможность ее прожить.

Режиссер видит современного Дон Жуана скучающим и сытым нарциссом Иваном. Его персональный ад – ничем и никем не насыщаемое мужское нутро. В прошлом у него два развода, на подходе третий. Уйдя от жены, Иван поселяется в отеле. Там долгие мучительные разговоры с ним ведут и жена, и прежние любовницы, и новые пассии. На свое сорокалетие Иван Жуан решает заказать спектакль в свою честь, ему предлагают рок-оперу. В картонных декорациях и манере Боба Уилсона эту самую оперу (музыку сочинил композитор Ванечка) репетируют на наших глазах. Дон Жуан, донна Эльвира, Сганарель и другие персонажи оказываются двойниками главных героев и исполняют их роли те же, кто играет в основной пьесе. Так Шерешевский зарифмовывает культурный миф с сегодняшним днем, который у него выглядит более чем достоверно.

Пространство отельного номера соседствует с пространством отельного же бара (художник Надежда Лопардина) – это основное место действия. Квартира родителей современного Дон Жуана и уехавшей в Сербию сестры показана только на экране. Киносъемка в режиме «здесь и сейчас» заменяет Шерешевскому увеличительное стекло. Кривая ухмылка, тоска в глазах, сведенные скулы или прорывающаяся сквозь смех боль. Так режиссер создает уникальную атмосферу соприсутствия и сопричастия.

Шерешевский прекрасно ориентируется в психологическом дискурсе, задевая за живое любого зрителя. Помимо истории мужской рефлексии на тему отсутствия смыслов и обреченности всякого чувства, спектакль много говорит о женской боли. Среди героинь его текста – и обманутая мужем жена, и девочка-официантка, впервые предлагающая свои «услуги», чтобы расплатиться за глупо взятый микрокредит, и любовница, мечтающая о семье и детях, «потому что возраст», и сестра, которая 10 лет не может уйти от женатого человека. Чтобы подобные жизненные перипетии не выглядели как сериальные ходы, Шерешевскому нужны были сильные артисты.

И труппа МТЮЗа в очередной раз продемонстрировала свою уникальность – даже то, что поначалу кажется «мылом», они играют всерьез и на таком чувстве правды, что не поверить в реальность проживаемых на сцене судеб не представляется возможным. Илья Смирнов в роли Ивана и Дон Жуана – не просто скучающий пустоцвет. Он переживает кризис честно, пытается признаться себе в собственной неполноценности. А признав, дразнит Бога (совсем как его прототип в мольеровской версии) и накидывает сценарий собственных похорон. Замечательная Алла Онофер в роли третьей жены Ивана Эли на наших глазах становится старше, сильнее и несчастнее. Актриса со стальным стержнем внутри София Сливина женскую неустроенность своей героини играет так, что кажется, Шерешевский поставил документальный спектакль. Этими же словами легко описать все актерские работы без исключения.

Удивительно, но сквозь множество частных историй в новом «Дон Жуане» проступает глобальный посыл театра Шерешевского в целом. Главный режиссер МТЮЗа всегда ставит про людей, внутри которых что-то сломалось навсегда. А экзистенциальный ужас перед этим осознанием всегда замаскирован под нервный срыв кого-то из персонажей. Здесь истерика случается только в самом финале, когда на сцене воплощается идея главного героя о похоронах. Все его женщины – в красном, родные – в белом, а еще на сцене прыгает под оголтелую попсу огромный медведь. Как говорится, умирать, так с музыкой!